Интервью с протоиереем Всеволодом Чаплиным: «Отношения между приходами: вместе или порознь?»

Дорогие друзья! В редакцию портала «Вестник Кладезь» пришел такой вопрос: «В одном сельском храме образовалась задолженность за коммунальные услуги. Рядом имеется крупный монастырь (даже не один), куда постоянно стекаются паломники. На всех проповедях, начиная от Патриарха и заканчивая рядовым священником, мы слышим про любовь Христову, которую должны иметь между собой, слышим о том, что нужно помогать ближним и т.д. Но если вернуться к сути вопроса, то возникает прямое противоречие всем этим словам: если монастырь или соседний приход знает о проблеме соседей, при этом имеет возможность по братски помочь, но не делает этого, то где христианство? Если мы не можем научиться помогать друг другу, то чему мы можем научить тех, кто стоит на распутье?»

С этим вопросом «Вестник Кладезь» обратился к протоиерею Всеволоду ЧАПЛИНУ.

Протоиерей Всеволод Чаплин| vestnikkladez.ru

— Начать хотелось бы с того, что бывают разные ситуации. Я знаю несколько примеров того, как монастыри берут своего рода шефство над окрестными храмами, особенно теми, где мало прихожан или вообще их нет. Например, Иосифо-Волоцкий монастырь поддерживает несколько храмов, расположенных неподалеку; в Смоленске, по крайней мере в начале архиерейского правления нынешнего патриарха, оказывалась помощь бедным приходам. При этом, конечно, привлекались средства кафедрального собора и других, достаточно состоятельных в материальном плане, храмов.

Увы, сегодня это скорее исключение из правила. Отчасти тому виной нынешний кризис. Стало меньше благодетелей, люди стремительно беднеют. Об этом мало рассказывают по телевизору, но с этим столкнулись на практике многие приходы, думаю, что и монастыри тоже.

В то же время существуют приходы и обители, которые в материальном плане живут более чем неплохо. И, наверное, все-таки нужно рано или поздно ставить вопрос о системной помощи с их стороны бедным приходам. Да, кончено, с них берется больше епархиальных взносов. Но, например, в Московской областной епархии введена практика, при которой ближайшие сильные приходские общины берут на себя брошенные, разрушающиеся храмы. Они, конечно, по этому поводу ропщут, но мне кажется, что везде, где есть возможность восстановить храм и где в него будут ходить люди, благополучным общинам стоит о них позаботиться. Единственное, что все это очень было бы желательно делать в открытую, а не так, чтобы все решалось абсолютно прикровенно. Об этом нужно говорить, чтобы люди знали, что этот монастырь или этот сильный приход сам или через епархию помогает вот этому бедному приходу.

— Тут, возможно, причиной является боязнь увеличения епархиального сбора?

— Тут вот в чем дело. Епархии, а тем более приходы и монастыри боятся показывать свои доходы и расходы, опасаясь того, что нынешние благодетели попеняют им на наличие собственных средств. Но мне кажется, что в такой открытости ничего дурного нет. Ведь если люди будут знать, что этот монастырь или этот приход помогает маленькому приходу, что помогает епархия, они будут за это благодарны и, соответственно, местные благотворители легче бы пошли на долевое участие в тех или иных работах, зная, что какую-то часть обеспечивают епархия или крупные приходы. Пока существует очень мало свидетельств о том, чтобы из епархиальных центров шли какие-то средства «вниз». Вместе с тем, когда такие случаи есть, о них молчать не стоит, ведь речь идет не о личной благотворительности, которую лучше хранить в тайне, а о заботе в Церкви людей или общин друг о друге, что вовсе не нужно скрывать от самих этих общин.

— Тут вопрос все таки больше встает не о помощи именно на епархиальном уровне, а о взаимопомощи между приходами.

— Почему же? Здесь может и епархия действовать, как я ранее сказал. а могут быть отношения между общинами: между монастырём и приходом, между приходом и приходом. Если епархия будет это как-то стимулировать или хотя бы координировать, то будет очень хорошо.

— Здесь важен еще и такой момент: обращается ли этот приход за помощью к соседним общинам или нет. И если не обращается, то должны ли соседние общины не замыкаться на себе, на своей жизни, а следить и за тем, что вокруг них происходит?

— Конечно, общинам следовало бы обращать внимание на то, что происходит вокруг них. Для этого есть разные формы общения: встречи на престольные праздники, епархиальные собрания, разного рода контакты: через родителей, через школы, через благотворительные организации и т.д. То есть там, где есть общение, дела друг друга, конечно, будет известны и понятны.

— Получается, нужно более полно освещать такие события, в том числе и в СМИ?

— Конечно, на такую тему должен быть внутрицерковный диалог. На самых разных форумах, в том числе на епархиальных собраниях, у нас мало обсуждают финансовые отношения в Церкви. А это довольно странно. Дискуссия идет в основном или в интернете, или на уровне разного рода директив. Однако в обсуждении этой тематики в Церкви нет ничего плохого, нет ничего постыдного, опасного.

Кто-то может считать, что в Церкви должна быть коммерческая тайна. Но мне такой подход кажется странным. Очень многие православные общины в западных странах обсуждают подробно свое финансовое положение, публикуют отчеты, публикуют различные проекты, объявляют, кто сколько дал. Сказать, что такой практики у нас нет совсем – нельзя. Если брать нашу церковную благотворительную деятельность, то отчеты публикуются в открытых источниках, как это и положено. Но нужно понимать, что такая отчетность, прежде всего, связана с фактами помощи от государства, в частности с получением грантов. Что касается остальной деятельности, то тут не так все радужно.

Это объясняется тем, что во многих случаях гораздо дешевле произвести какие-то работы без обычной бюрократии, не пользуясь услугами неоправданно дорогих контор, привыкших сидеть на государственном бюджете и не представляющих, насколько скромен бюджет большинства религиозных организаций. Но, в конце концов, если даже в этих случаях прозвучит хоть какой-то отчет о том, как расходуются средства, люди это увидят, поймут и примут.

— На ваш взгляд, каким образом можно освещать эту проблематику в СМИ, И нужно ли это делать. Ведь это проблема не одного прихода.

— Да, действительно. Это проблема системная. И освещать ее нужно честно, без ухода от ответа на совершенно любые вопросы. Если мы в ответ на честно поставленный вопрос молчим, мычим и не отвечаем, начинаем придумывать совершенно смехотворные аргументы о коммерческой тайне и т.д., — мы ведем себя нечестно. Вместе с тем, о проблемах или достижениях в области финансов и хозяйствования рассказывать нужно, конечно, с любовью к Церкви. Ведь нужно понимать, что есть какие-то организации и люди, которые просто хотели бы посеять смуту в душах людей. Они в марксистском духе вещают о якобы вечных противоречиях между центром и регионами, епархиями и приходами, богатыми и бедными и т.д. Это задает некую злонамеренность и утилитарный, если не марксистско-авторитарный подход к церковной жизни. Особо хочется отметить, что не надо считать, что архиерей неправ всегда, а вот священник всегда прав.

Я прекрасно помню большое количество случаев, когда и в советское время, и в 90-е годы полностью автономизировавшиеся приходы духовно загнивали и вырождались, начинали думать только о деньгах. Иногда читаешь некоторые либеральные сайты, и там пишут, что архиерей-менеджер это плохо, нам он не нужен, а дайте нам лучше святого. Приходит аскет-молитвенник, и опять начинается вой – слишком строгий и требовательный. Мне кажется, что в некоторых случаях существует лукавая мечта о приходе, который жил бы автономно от всех и от вся. Наслаждался бы полной бесконтрольностью, особенно в финансах и хозяйствовании, архиерея видел бы раз в пятилетку и предавался бы благополучной неге.

С другой стороны, нельзя отрицать тех фактов, что иногда епархия требует от прихода гораздо больше того, что он может дать. Не только в материальном смысле, а и в смысле количества прихожан. Существуют такие приходы, у которых рядом попросту нет прихожан. Желающих приехать из других мест также нет – кроме случаев исключительной харизмы священника, например, как у отца Владимира Головина. Хотя и эта харизма иногда ведет к духовным искажениям – или же перестает нравиться начальству, и начинаются подробные разбирательства, иногда отчасти справедливые, как в упомянутом случае, иногда нет.

Нам стоит честно расспросить всю нашу Церковь вот о каких моментах: нужно ли поддерживать приход или монастырь там, где за последние годы не появилось ни молящихся, ни реального братства или сестричества монашеского? Очень часто существует юридически самостоятельный приход. По статистике он действует годами, а на самом деле там изредка службы совершает священник из соседнего прихода, а прихожан там две-три старушки. Или вообще никого. Понятно, что перспектив у этого прихода нет. Не нужно бояться честно спросить себя, нужен ли этот приход? Может быть, есть смысл законсервировать храм и служить там несколько раз в год, разделив ответственность за храмовое здание между соседними приходами, епархией, местными властями, местной светской общиной и т.д. То же и к монастырям относится: если в монастыре 1-2 человека в постриге, и ситуация не меняется из года в год и не изменится в ближайшей перспективе, то действительно ли это монашеская община, или существует она только для галочки? Сюда же можно отнести и такую ситуацию, когда в монастыре может быть только один священномонах, ему сослужат белые священники, а количество послушников — всего 2-3 человека. По факту это не живая община, а фантом. Поэтому вопросы такие поднимать нужно, но не забывать при этом, что в Священном Писании сказано: «Все у вас да будет с любовью».

Беседовал Владислав Першин.

Добавить комментарий